13:07 

Подарок, называемый жизнью

Buraho
В Найроби всё спокойно
ВЫПУСКНОЙ БАЛ (Райан)
В зеркальном потолке актового зала отражаются лучи заходящего солнца. Мелькают они на гладкой поверхности музыкального центра, на натертом до блеска полу и в волосах Катрин Уилкэт. Все это вместе еще больше усиливает щемящее чувство разлуки, терзающее меня с сегодняшнего утра.
Я отвечаю за видеосъемку. Встаю в углу – вовсе не к чему, чтобы танцующие меня замечали и начинали глупо ухмыляться, пролывая мимо меня. Я хочу снять выпускников колледжа… настоящими. Каким, возможно, они сегодня будут первый и последний день в жизни. Или вообще не будут. Да, я – пессимист.
К мне подлетает возбужденная, сияющая Беатрис, она в подружками выступает: танцует под популярную поп-песню.
- Братишка, не подведи! Сам знаешь, кому мне надо это показать!
Очень раздражает, ее новая манера при каждой просьбе чмокать меня в щеку.
Сибери встает неподалеку от меня. В школьной жизни мы стараемся друг друга не замечать. Зато на сборах одноклассник всегда не упускает случая нас унизить. Хотя на его потуги никто особо не реагирут. Наоборот, к нам относятся подозрительно хорошо. А штиль, как известно, бывает перед бурей.
Однако сегодня Сибери изменяет своему правилу:
- Сколько репетиций прогуляла твоя сестрица? На дискотеках тренировалась, что ли?
Да уж, вот кто умеет бить по больному. Я пытаюсь успокоиться, вперив злобный взгляд в видеокамеру.
Вопреки пророчество Сибери Белочка превзошла саму себя. Даже песня, в обычный день показавшаяся бы издевательством над искусством, хватала за душу.
Я видел не свою сестру, а пучок искр, носящихся по сцене… Flashion light… light…
Она вздрогнула всем телом, резко повернулась назад, будто действительно хотела разглядеть что-то в темени кулис. Она сама была этим светом или в это мгновение слилась со всем светом мира. Не знаю.
Когда началась лирическая часть песни (а она обязательно должна следовать за мерным скандированием, чтобы вещь стала хитом), сестра потянулась руками вперед, будто хотела ухватить ускользающий пучок света. Он ушел, героиня песни осталась со своими чувствами, такими жалкими по тексту, а в исполнении Беатрис самыми сильными на свете.
И я, забыв про камеру, думал этот танец относится ко всем нам. Видно, не один я. Цисси вздрагивала от слез, в такт движениям танцовщиц. Эрнст перебирал ее пепельные волосы, борясь с желанием поцеловать.
Танец закончился. Беатрис поцеловала воздух, страстно выгнувшись вперед по направлению ко мне, вернее к камере. Наверное, этого не подразумевала программа.
Я не обманулся – первым делом прима бросилась ко мне: - Ну как?
Я еле подавил вздох. Все закончилось, это снова была девушка, пытающаяся изображать из себя взрослую покорительницу сердец. Пока не изобрели вечного двигателя, негаснущего света, наверное, тоже.
Теперь – коллективные танцы. Мою камеру с самого начала будто притягивала фигура Катрин. Я знал, нельзя снимать только ее. А все равно – никого из одноклассников мне не придется скоро увидеть, значит, и сплетен не будет. А если и были – я не смог бы остановиться.
Уилкет пригласил Ричард. Но для меня она танцевала одна. Лучше Беатрис, опять же для меня. Первой не свойственна эта наивность, заметная в полуулыбке, в движениях рук, словно пытающихся найти опору.
О чем она думает, обегая быстрым взглядом толпы танцующих? Прошептала что-то Ричарду на ухо. Что? Я должен знать! Это первая мысль. Вторая: Да по какому праву!
После третьего танца Катрин подбежала ко мне.
- Может, потанцуешь? А я поснимаю пока.
Не поняла. И хорошо, что не понимала. Это мне нравится в Катрин больше всего.
А я… всю жизнь буду наблюдателем из угла? Ну нет! Пусть хотя бы мне будет, что вспомнить!
- А можно с тобой, Катрин?…
Она зарделась, смущенно уставилась на меня, хлопая глазами и только потом, видно найдя объяснение моему неожиданному предложению, тряхнула кудряшками.
Я, не встречаясь взглядом с братом, повел Уилкет к свободной площадке у окна.
- Как ты догадался? Значит ты тоже любишь небо?
О, я готов любить все, что и ты, лишь бы… Нет! Что это за мысли! Мы танцуем на правах друзей и только!
- Мы же с тобой настоящие друзья да, Рай? А говорят, дружбы между полами не существует…
- Настоящие…, - выдыхаю я, стараясь запомнить ее до малейшей детали: глаза, в уголках которых блестят капельки пота, чуть сладковатый запах… Духи? Нет, это она… вся… без примесей.
- Я, кажется, со всем миром дружить готова! - она нагнулась ко мне:
- Знаю. Знаю что объединяет меня со всеми! – обвела рукой зал, - Подарок – жизнь!
Такое может сказать только Катрин и только сейчас. И пойму только я.
Не важно, что подарок будет разделен со мной. Нужны такие люди, с которыми советуются, выбирая подарки для других. И я выполню свою миссию.
- Подарок, называемый жизнью, - шепчу я… Музыка обрывается…
С такими намерениями, поручив съемку Цисс, я направился к брату:
- Выйдем в сад!
Ричард взглянул на меня раздраженно:
- Зачем?
- Луна красивая, увидишь.
Я объяснял брату - сбивчиво, бестолково, стыдно повторять, что своим подарком ему стоит непременно поделиться с Уилкет.
- Тебе, не кажется что это не твое дело Райан? – приторно-сладким голосом осведомился брат. Как всегда, когда хотел воззвать к чьей-нибудь совести, заранее уверенный в ее отсутствие. По крайней мере в данном вопросе.
Моя совесть молчала:
- Знаешь, не кажется! В конце концов ведь это ...это могу сделать и я!
Не знаю, как долго мы хранили молчание. То молчание, при котором хочется задать множество вопросов, но молчишь.
Легкое шуршание листьев на дорожке. Шаги.
- Катрин!
Я понял, что делать. В два прыжка оказался в кустах.
Не слышал, о чем они говорили. Не видел и лиц. А воображение рисовало картины и воссоздавало разговор. Почему люди предпочитают реальность?
подарок, называемый жизнью, окружал нас везде: в небе, приобретавшим все более темно-синий оттенок, в музыке и взрывах смеха, доносившихся и зала. На мгновение луч света из окна осветил фигуры Ричи и Катрин. Будто специально для меня. Она целовались, крепко прижавшись к друг другу. Золотые волосы Уилкет полностью закрыли лицо брата. А он, наверное, и не чувствовал.
Вдруг, я прозрел или ослеп наоборот. Только – это самый обычный вечер, глупые песни и слишком громкий смех. Голова раскалыватся.
- Надо стереть пленку! – подумал я


   

Проза

главная